Елена Владимировна Топилина из села Печерск считает себя коренной петербурженкой и имеет на это полное право, поскольку родилась она в Ленинграде в июне 1939 года.
В силу возраста ее память не сохранила эпизоды страшных событий, которые стали частью обыденной жизни каждого блокадника, и многие моменты помнит только со слов мамы.
– Знаю, что жили мы в центре города, недалеко от Невского проспекта, – рассказывала Елена Владимировна. – Семья была творческой, среди родных тетей и дядей были артисты театра, музыканты. С началом войны они эвакуировались вместе со своими театрами. Я осталась с мамой и бабушкой. В город быстро пришел голод.
– Моя тетя резала на кусочки сапоги, варила из них студень и тем самым спасла своего мужа от смерти, – говорила она. – Бабушка умерла от голода в первую блокадную зиму. Мама завернула ее в какое-то покрывало, положила на саночки и отвезла туда, где громоздились горы тех, для кого борьба за жизнь уже закончилась.
Весной, когда оттаяла земля, бабушку похоронили на Серафимовском кладбище в общей могиле.
«НЕ РАССКАЗЫВАЙ, МАМА…»
– Сейчас я жалею о том, что так мало узнала о блокаде, – вздыхала Елена Владимировна. – Когда мама пыталась говорить о том времени, я всегда просила: «Не рассказывай, мама, я не могу об этом слышать!» А мама, прожив 86 лет, до последних минут помнила и о том, как всего за несколько месяцев с улиц исчезли все кошки и собаки, как погибали люди порой не столько от голода, сколько от холода, как мебелью топили «буржуйки», как воровали в очередях карточки… Нужно было спрашивать больше.
Сегодня я стараюсь чаще говорить о том периоде со своими внуками и правнуками. Уверена, что с годами они придут к осмыслению, насколько это важно!
ПРО ХЛЕБ И МОЛОКО
– Мама всю жизнь боялась голода и постоянно следила за тем, чтобы в доме был достаточный запас еды, покупала крупы, соль и сахар. Не могла допустить, чтобы кончился хлеб, – продолжала она. – Бывало, вечером меня, как старшую из сестер, отправляет в магазин, не слушая возражений о том, что схожу завтра утром. Наверное, и в нас генетически закрепилось бережное отношение к этому продукту. Невозможно представить, чтобы остатки хлеба оказались в мусорном ведре. Никогда не покупаю лишнего – ровно столько, сколько могу съесть.
Верите: за некоторые поступки мне стыдно до сих пор. Бывало, мама достанет в деревне молоко – один бог знает, чего ей это стоило! – а я незаметно выливаю его в окно.
НАЧАТЬ ЖИЗНЬ СНАЧАЛА
Вместе с мамой Елена Владимировна была эвакуирована в Коми АССР. После всех перенесенных невзгод им показалось, что очутились в раю.
– Нас откармливали рыбой, – улыбалась она. – Ее было очень много и разной. А еще отпаивали рыбьим жиром. С тех пор я не выношу этого запаха и не могу есть рыбу, в которой он чувствуется особенно остро.
Только в восьмилетнем возрасте Леночка пошла в школу. Она была такой худенькой, что мама не рискнула отправить ее учиться раньше.
Тетя Елены после освобождения от фашистской блокады сразу вернулась в свою ленинградскую квартиру. Ее мама приехала в город позже. В их квартире уже жили чужие люди, и только фотографии на стенах напоминали о мирных днях семьи, которой больше не было…
Они нашли приют в Днепропетровской области, потом жили в Сумской.
Украина не стала для них родной, и спустя годы вместе с мужем Елена Топилина переехала на Смоленщину.
Долгие годы она трудилась медицинской сестрой в одном из детсадов области. Здесь выросли ее дочь и двое сыновей, родились внуки и правнуки.
– Да, я не помню ужасов войны, но думаю, что и во мне, как и в моих земляках, есть особая стойкость, какая-то твердость и сила характера, которая помогла им выстоять и победить, – призналась Елена Владимировна.
Елена ТРУФАНОВА
Материал подготовлен в рамках социально значимого проекта «И, как они, учись служить Отчизне!»
