С приходом осени и приближением Дня учителя многих охватывает легкая ностальгия. Хочется вновь ощутить давно забытую атмосферу: скрип мела по доске, шорох тетрадных страниц и размеренный голос учителя.
Журналистские дороги привели меня в школу, где привычные правила работают несколько иначе… Здесь царит звенящая, почти осязаемая тишина – на переменах никто не бегает по коридорам, а вместо заливистого звонка на урок звучит строгая команда. Да и сам класс выглядит иначе: за партами сидят люди в возрасте от 23 до 36 лет. Это ученики с непростыми судьбами, люди, совершившие серьезные жизненные ошибки, но решившие начать всё с чистого листа.
Педагоги за колючей проволокой
Мне довелось побывать на уроке алгебры в 10 классе. Здесь решали сложные практические задачи, которые обычно встречаются в 11 классе на ЕГЭ.
Больше всего поразили две вещи – великолепная подача материала педагогом на интерактивной доске и чёткие, уверенные ответы взрослых учеников.
Зайти в класс к тем, кто преступил закон, и увидеть в них просто учеников – задача не из легких. Ирина Викторовна Бевзенко и Евгения Андреевна Андронова свыше десяти лет преподают в «Открытой (сменной) школе № 3», действующей при колонии-поселении № 7 УФСИН России по Смоленской области.
На сегодняшний день здесь обучаются 18 человек. Десять из них – молодые люди до 30 лет, которые по закону обязаны получить образование, а оставшиеся восемь – взрослые ученики, севшие за парты по собственному желанию.
Евгения Андронова, учитель математики и информатики, начинала путь в профессиональном лицее № 3 города Смоленска. Со сложным контингентом столкнулась еще там, работая с трудными подростками. С 2011 года она начала работать в школе при исправительной колонии № 1 в деревне Анохово Сафоновского района. Тогда это была большая школа – более сотни учеников занимались в две смены. После реорганизаций педагог перешла сюда, в колонию-поселение деревни Верховье, и теперь ежедневно ездит на работу из Смоленска.
«Сложнее всего работать психологически, – признается Евгения Андреевна. – Здесь ученики взрослые, и им бывает неловко. Задаешь простой вопрос, а у них не хватает базовых знаний. Мы можем изучать новую сложную тему, а потом споткнуться на таблице умножения. Им становится неуютно от того, что они чего-то не знают. И порой таким ученикам легче замкнуться в себе на уроке, чем показать пробелы в своих знаниях. В этом и заключается главная трудность».
У учителя русского языка и литературы Ирины Викторовны Бевзенко свой путь. В свое время ей, как «жене декабриста», пришлось переехать из Смоленска в Сафоновский район вслед за мужем и налаживать быт на новом месте. До переезда она 16 лет отработала в смоленской школе № 30. Расставание с прежней гражданской школой было тяжелым – плакали и дети, и учителя.
«Первое время в Анохово было очень тяжело, но привыкла потихонечку, – делится Ирина Викторовна. – Учителя-мужчины, бывшие работники колонии, научили меня нюансам общения с осужденными. А в КП № 7 полегче: наши подопечные могут и пошутить на уроке, и рассказать забавный случай из жизни. Но в любом случае это ни с чем несравнимый опыт: одно дело, когда на тебя смотрят тридцать пар детских глаз, и совсем другое – глаза взрослых».
Третьим важным звеном команды стал Александр Викторович Андронов. Он пришел в школу в 2012 году, когда началась масштабная цифровая трансформация образования. Заполнение электронных баз для ОГЭ, ЕГЭ и ГВЭ требовало надежного специалиста. Благодаря его работе школа технически и документально функционирует как часы.
Специфика работы с такими подопечными диктует жесткие правила профессионального такта.
«Как можно похвалить взрослого ученика? – переспрашивает Евгения Андреевна. – В обычной школе ты можешь сказать ребенку: «Умничка, молодец, зайка моя, давай!» Здесь нужно следить за каждым словом. Главное – не оскорбить взрослого человека и не перевести разговор в другую плоскость. При этом у них могут быть огромные пробелы в знаниях. Многие учились больше десяти лет назад. Попав сюда, начинают осознавать, что учеба – это один из шагов к успешной ресоциализации после освобождения. Они приходят, хотят учиться, но оказывается, что школьная программа уже напрочь забыта».
Не зря говорят, что хороший учитель помнится на всю жизнь. Особенно тот, кто смог разглядеть потенциал, направить, поддержать или начать с учеником все с нуля. Здесь работают настоящие профессионалы: увлеченные, щедрые душой, внимательные и чуткие.
«К нам приходят совершенно разные люди, – подчеркивает Ирина Викторовна. – Был у нас, например, 25-летний парень. Он вообще не умел ни читать, ни писать. Я принесла из дома букварь, и мы с ним с самых азов печатными буквами учились просто списывать слова. Он ходил к нам не один год, за это время мы и писать в итоге научились, и читать. Для него это был огромный прорыв».
Учеба без Интернета и реактивов
Школа при исправительном учреждении существует с 2008 года. За это время здесь многое изменилось. Сейчас форма обучения – очно-заочная, и для своих подопечных педагоги выстраивают гибкое расписание. Для занятых на производстве на территории учреждения уроки подстраивают под свободные часы осужденных.
Для тех, кто работает на городских предприятиях, предусмотрена заочная форма. Учителя выступают в роли консультантов – выдают рабочие тетради и методические материалы. Готовиться к экзаменам здесь – особая наука. Ученики полностью лишены Интернета, но могут пользоваться литературой из библиотеки учреждения.
Колоссальный объем работы берут на себя и учителя, чтобы помочь своим подопечным. Они составляют уникальные рабочие тетради по предметам, содержащим и краткую теорию, и практические задания.
Здесь вообще много своей специфики. Например, по закону в колонии строго запрещены любые химические реактивы – проводить реальные опыты на уроках химии или физики нельзя. Все эксперименты педагоги могут показать только с помощью видеороликов на интерактивной доске. Даже по физкультуре приходится составлять теоретические тетради и сдавать основы предмета на бумаге.
Педагоги вспоминают, как сильно изменился профиль школы за эти годы. Раньше в рядах их учеников были осужденные, отбывающие немалые сроки наказания в учреждениях УФСИН Вадино, Рославля, Анохово или Москвы.
«Мы работали с людьми, которые переводились в колонию-поселение уже в рамках ресоциализации, перед самым освобождением, – делятся учителя. – Но, как ни парадоксально, тот контингент был более любознательным. Представьте: человек попал в места лишения свободы в 18 лет, а когда освободился – ему уже под сорок. Он полностью изолирован от жизни и вообще не понимает, какой стал мир вокруг. И школа для них была настоящим островком доброты. Мы никогда не спрашиваем, какое преступление совершил тот или иной наш ученик, – это наше правило. Но они сами открывают нам души, делятся наболевшим. Урок заканчивается, они уходят из класса, а мы еще долго находимся под впечатлением от услышанного».
Сегодняшние ученики школы в КП № 7 совершили менее тяжкие проступки, сроки у них небольшие, и в житейском плане они более подкованы. Но жажда общения со свободным миром у них не меньше.
Камеры и тревожные кнопки
Требования к работе преподавателя здесь такие же строгие, как и в любой средней школе. В 9 и 11-ом классах осужденные сдают не ЕГЭ, а ГВЭ (Государственный выпускной экзамен). Процедура строго официальная: педагоги едут в Центр оценки качества образования за материалами, получают бланки регистрации и ответов. Осужденные пишут тесты по русскому языку и математике несколько часов. Сам ГВЭ проходит в письменной форме и чуть проще, чем классический ЕГЭ, но нервы у всех на пределе.
Умеют здесь и посмеяться. Учителя с улыбкой вспоминают, как один из осужденных сдавал в 9 классе аудирование. Вышел из кабинета – руки ходуном ходят, сигарету за сигаретой курит. Его спрашивают: «Ну что ты так разнервничался?» А он выдыхает: «Да когда в суде приговор оглашали, я так не волновался, как на этом изложении!»
У работы со взрослыми есть огромный плюс – они гораздо сознательнее подростков. Если осужденный прилежно учится, не нарушает распорядок и участвует в мероприятиях, он получает отличную характеристику. А это – один из аргументов для суда при рассмотрении ходатайства об условно-досрочном освобождении (УДО).
Главное отличие – это меры безопасности. В кабинетах установлены камеры видеонаблюдения, а учителя ходят на уроки с персональными тревожными кнопками. Правда, они признаются: за долгие годы работы нажимать на них не приходилось ни разу. Повлиять на строптивого ученика учитель может только морально – словом. И это им удается.
Спасения от «дня сурка»
Для каждого осужденного колония – это бесконечный, серый «день сурка». Однообразный быт, строгое соблюдение внутренних правил и распорядка дня, одни и те же лица… В этих условиях учитель становится для них главным проводником в живой, быстро меняющийся мир.
«В гражданской жизни у людей много ярких событий, а здесь они ждут от нас живых эмоций, – рассказывают педагоги. – Мы работаем с осужденными с восьми утра до четырех дня, вечером у каждого из нас – обычные домашние дела и свои заботы. А утром они встречают вопросом: «А что у вас новенького?» И ты ловишь себя на мысли, что не можешь отмахнуться и ответить дежурное: «Да ничего!» Ребят интересуют глобальные новости – что там происходит в мире, стране, Смоленске, но также они с любопытством узнают, что вот, например, в магазине открылись новые кассы самообслуживания, которые умеют сами распознавать товары. А на полях уже началась посевная, и прилетело много аистов. И они жадно впитывают эти простые мелочи. Это не праздное любопытство – это интерес к жизни».
«Многие приезжают сюда с потерянными серыми лицами, и то, как они постепенно раскрываются у нас на глазах – это удивительный процесс, – говорят учителя. – Нас иногда спрашивают коллеги из обычных школ: а вы не боитесь работать в колонии? Мы отвечаем, что нет. Свое наказание они уже получили. А мы идем к ним с добром. Иногда встречаем бывших учеников на улицах Смоленска после освобождения. Они всегда доброжелательны, искренне здороваются, никогда никакого негатива с их стороны не было».
Такое взаимное уважение, на мой взгляд, лучше любых отчетов характеризует и бывших осужденных, и их педагогов, которые смогли создать в суровых стенах колонии уникальный, теплый эмоциональный климат.
…Надо ли говорить о том, что профессия педагога в колонии особенная. Уходя со смены через КПП, учитель никогда не уходит из этой школы насовсем. Потому что всё пропущенное через себя остается внутри, ведь завтра утром снова нужно будет рассказывать взрослому классу про аистов, современные технологии и жизнь, которая ждет их за воротами.
«Калина красная» и «Разговоры о важном»
В школе кипит творческая и волонтерская жизнь.
В преддверии различных праздников для осужденных проводятся культурно-развлекательные, спортивные мероприятия и литературные гостиные. Так, например, в день рождения Владимира Высоцкого под гитару они записывали песню «Если друг оказался вдруг…». Взрослые мужчины пели под фонограмму и очень волновались. На Пасху непрерывной тропой они ходят в местную церковь, расположенную на территории колонии. Проходят здесь и Дни матери – осужденные пишут очень трогательные послания своим близким, а учителя раздают им для этого конверты. Пишут в колонии и всероссийские Географические диктанты.
Здесь организуют конкурсы, за победу в них для самых активных учителя готовят ходатайства о поощрении. Осужденные пишут стихи, школа даже издала печатный сборник, где опубликованы подборки шестнадцати авторов. Проводят и масштабные проекты: защищают работы и устраивают видеоконференции с другими колониями, рассказывая про театр и субкультуры.
Ирина Викторовна когда-то запустила среди осужденных удивительную волонтерскую эстафету – настольный кукольный театр для детского сада. Мужчины сами придумывали, рисовали, вырезали из картона и фанеры фигурки на подставочках, склеивали их. Жёны некоторых осужденных присылали эскизы. Так для малышей ожили сказки «Колобок», «Репка» и пальчиковый театр «Три поросёнка». Детский сад использовал эти поделки как методические пособия.
Осужденные проявляли невероятную заинтересованность, постоянно приходили в класс и спрашивали: «А что сказали дети?» Когда Ирина Викторовна принесла из детсада фотографии улыбающихся малышей, у взрослых суровых мужчин на глазах стояли слезы.
Однажды учителя вместе с осужденными создавали анимационные ролики – наглядную видеоинструкцию с советами, куда освободившемуся человеку пойти в первые дни, где помогут с жильем, работой и ночлегом. Этот кропотливый проект оказался настолько успешным, что опыт смоленских педагогов из КП № 7 был официально обобщен и распространен по исправительным учреждениям всей России.
Главной «звездой» этого проекта стал Антон, за плечами которого – особо тяжкое преступление и 17 лет колонии строго режима. К концу срока его перевели в колонию-поселение, где он окончил школу, а затем остался постоянным волонтером – рисовал стенгазеты, монтировал ролики и привлекал к этой работе других учеников. Освободившись, уехал в Москву, а затем вернулся в Смоленск. До сих пор он периодически звонит Ирине Викторовне за поддержкой: «Ну скажите мне, чтобы я за голову брался!» А недавно Антон встретил спутницу жизни и захотел этой радостью поделиться со своим педагогом из колонии. Мужчина позвонил Ирине Викторовне и по телефону познакомил учителя со своей избранницей! Для педагогов это – высшая степень доверия.
Другой ученик написал пронзительные стихи. Педагоги подредактировали текст и положили на музыку – получилась композиция, которая впоследствии была направлена на всероссийский песенный конкурс среди осужденных «Калина красная». Автор сам исполнял её на сцене в красной расшитой рубашке, а Евгения Андреевна аккомпанировала ему на гитаре.
Учителя здесь вообще обладают массой талантов: поют, пишут стихи, играют на инструментах…
Горький парадокс в том, что школа в колонии открывает в людях скрытые грани. Один из осужденных никогда в жизни не интересовался работой за компьютером. В классе он настолько увлекся информатикой, что полностью изменился внутренне и, освободившись, стал записывать видео и теперь работает блогером. Возможно, многие из них никогда бы не потянулись к литературе, технологиям, истории или поэзии в мирной, сытой жизни на воле, если бы не эти крайние, изоляционные обстоятельства.
По понедельникам в школе обязательно проходят «Разговоры о важном», где много времени уделяется патриотическим темам. Особое, глубокое отношение у осужденных к мероприятиям к 23 Февраля и Дню героя – слушая истории про воинов-интернационалистов, Афганистан, Чечню и погибших участников СВО, многие сидят с полными слез глазами.
«Они не безразличны», – убеждены их школьные наставники.
Взгляд из-за парты
Осужденные охотно включаются в беседу – для них это редкая возможность поговорить о будущем. У каждого из них своя дорожка к этой школьной парте.
Антону всего 23 года. За плечами только девять классов. Здесь он открыл в себе неожиданный талант к точным наукам.
«В школе действительно интересно, особенно на уроках математики. С ней у меня вообще никогда проблем не было, всё легко дается», – с улыбкой делится молодой человек.
У его одноклассника Ивана совсем другая история. Ему скоро 40. На свободе он успел окончить девятилетку, но не доучился – закрутила взрослая жизнь.
«Работа, заботы… Жизнь так крутанулась, что стало не до учебы, – рассуждает Иван. – А здесь личного времени хватает. Школа есть, учителя отличные – почему бы и нет? Обязательно закончу 11 классов и получу аттестат. Поможет ли мне это в будущем? Ну конечно! Это твердый фундамент, чтобы начать все заново».
История Марка, которому сейчас 31 год, вскрывает еще одну важную часть работы педагогов – документальную. Когда-то юноша учился в ПТУ в Каспле, но бросил учебу, не получив ни аттестата, ни диплома. Преступив закон, оказался в колонии-поселении № 7. Педагогам пришлось провести целое расследование, чтобы «раскопать» по старым архивам, где осели его документы.
«Сначала Марк пришел к нам невероятно настороженным, буквально втянув голову в плечи, – вспоминают учителя. – Сидел, молча писал задания. Но когда он окончательно освоился, понял, что здесь его никто не будет ругать или осуждать, произошли удивительные перемены. Он успокоился и во время уроков стал периодически вот так, с достоинством, поднимать голову. Для нас этот жест – знак того, что человек снова начинает верить в себя».
Учителя школы признаются: больше всего вдохновляют те, кто приходит за знаниями абсолютно добровольно.
«В прошлом году один парень только поступил в колонию-поселение, узнал, что на территории работает школа, и сразу же пришел к нам, – вспоминают педагоги. – Постучал в дверь, заходит и говорит: «Здравствуйте! Я узнал, что у вас здесь можно учиться. Я хотел бы получить полное образование». Когда видишь такое искреннее стремление у взрослого мужчины, понимаешь, что вся наша работа – не зря».
«Никогда сюда не возвращайтесь!»
Главный экзамен – на свободе Обычно про учителей говорят: благодарная профессия. Но более благодарную, чем в колонии, как мне кажется, представить сложно. В школе дети часто не осознают значимости труда педагога, а здесь взрослые люди четко понимают, зачем им это нужно.
«Школа дает им то, чего многие были лишены на воле – систему, цель и веру в свои силы, – говорят педагоги. – Человек, получивший аттестат, выходит за ворота с четким планом. Он может устроиться на работу, поступить в колледж. У него появляется выбор, которого раньше, возможно, не было».
Получая документ об образовании при выходе на свободу, бывшие нарушители закона понимают: это их первый официальный шаг к новой, честной жизни.
Ошибиться может каждый. Но далеко не у каждого после этого хватает сил начать всё сначала. «Открытая (сменная) школа № 3» в деревне Верховье стала для осужденных тем самым местом, где можно переписать не только свои черновики, но и траекторию собственной жизни. Главный экзамен они сдают не за партой. Они сдают его на свободе. И очень хочется верить, что после школьной скамьи за колючей проволокой у каждого них начнется другая жизнь – честная, осмысленная, с работой, семьей и верой в себя.
Елена Труфанова
