Разведдозор шел через «зеленку», проверяя местность на наличие мин. Рота ждала сигнала по рации, чтобы пройти следом с наименьшими потерями. «Духи» всячески препятствовали дальнейшему продвижению наших бойцов. Огонь из засады уложил их в дорожную пыль. Залегли и из-за камней открыли встречную стрельбу.
Вначале он почувствовал резкую боль, как будто палкой ударили по ногам. И только потом увидел, что штанина стала мокрой от крови.
Шел пятый год войны в Афганистане…
Петр Сергушкин и сегодня помнит ту пыль, желто-коричневую, едкую. Она забивалась под ремень, скрипела на зубах, покрывала тонкой плёнкой прицелы автоматов. Она была запахом войны.
Новобранец вдохнул её полной грудью осенью 1983-го, когда шагнул на раскалённую афганскую землю. И с тех пор эта пыль навсегда осталась в складках его памяти, как и острая болевая пульсация. Но сегодня, спустя десятилетия, его лицо озаряет спокойная, мудрая улыбка. Улыбка человека, который знает цену и войне, и миру.
ДОРОГА К ПЕРЕВАЛУ
Петр переехал из родного Кирса Кировской области в д. Магалинщина в детстве. Воспитывался в многодетной семье и был старшим братом для двух младших брата и сестры. Это в немалой степени помогло становлению характера сельского парня.
Жизнь его мало чем отличалась от жизни сверстников: школа, водительские курсы при ДОСААФе, получение специальности слесаря-ремонтника в училище. 6 мая 1983 года он ушел по повестке в армию. А вскоре в его жизнь вошла война.
Тогда это была просто дорога, которую нужно пройти. Он и не подозревал, что его путь приведет к знаменитому Салангскому перевалу – одному из самых известных опасных участков дороги в Афганистане, где 2,6-километровый тоннель пробит сквозь скалы. А рядом – коварный Терешковский поворот, место, которое водители проходили с замиранием сердца, а духи – с пристрелянных позиций.
«Сначала была учебка в Казахстане, потом три месяца карантина, прививки для защиты от инфекций. Меня отправили вначале в Ташкент, потом самолетом в Баграм. Попал я в 177-й пехотный полк. Он дислоцировался в Джабале. Распределили во 2-й батальон, который стоял на Саланге. Наша рота находилась на самом перевале. И там мы пробыли около четырех месяцев», – делится ветеран боевых действий.
Здесь, среди выжженных солнцем камней, сельский парень начал превращаться в солдата. К местным условия привыкали постепенно. Досаждала жара и пыль.
Петр, привычный к трудностям, стойко переносил акклиматизацию. Помогало и имя, означающее «камень», «скала». Символизируя надежность и непоколебимость характера, оно еще не раз спасет его…
«Вертолеты, первая стрельба, первая засада – мы чувствовали себя сначала слепыми котятами. Пренебрегали касками и бронежилеты, а под дембель научились больше беречь себя – пришёл горький опыт. Что незабываемо – загорелые, смуглые, обветренные лица ребят. Я же рыжий, поэтому не загорал, а сгорал десятки раз, волосы выцвели», – чувства юмора моему собеседнику не занимать.
ОПЫТ, ОПЛАЧЕННЫЙ КРОВЬЮ
Служба делилась на «до» и «после». Первые полгода – пехота. Потом он сел за руль БТРа, сменив уходящего на «гражданку» водителя. Возил продукты, выходил на задания по тревоге. Война была работой: спланированные операции, минированные тропы, охрана объектов. И еще была внезапной болью.
…То осеннее утро он помнит буквально поминутно: разведдозор, проверка «зеленки», огонь из засады.
«В такой ситуации ты сразу не поймешь, что происходит, – говорит Петр Анатольевич, и в его глазах мелькает отголосок того давнего напряжения. – Главное – смотреть, откуда бьют и отстреливаться. Приходилось ли убивать? Когда идет перекрестная стрельба, невозможно понять, куда летит твоя пуля или твоего сослуживца, это не рукопашная».
Он почувствовал удар, прежде чем увидел кровь. Ротный медик бросился вытаскивать его под огнём. Потом – рёв «вертушки», качка в воздухе, лица раненых ребят рядом.
Позже узнал, что на следующий день погиб боец его разведроты, 19-летний украинец Сергей Мельник, а еще двое получили ранения.
Роль медиков на войне – особая тема для разговора. В госпитале Баграма царила своя суровая реальность. Здесь не оставалось места эмоциям, каждый врач и медсестра знали: их задача – быстро, четко и слаженно выполнить свою работу, чтобы боец быстрее пошел на поправку.
«Низкий поклон этим людям, они работали в таком бешеном темпе, порой на пределе человеческих возможностей, – вспоминает он. – Меня оперировали под местным наркозом. Я все видел и даже матерился. У них не оставалось времени на то, чтобы сидеть с тобой и уговаривать, успокаивать, убеждать, это были настоящие профессионалы, они умели поставить нас на ноги. Через пару недель я отправился обратно «домой».
ПРИВЕТ С РОДИНЫ
Говоря «домой», Петр Анатольевич имеет в виду свою роту. За месяцы службы в экстремальных условиях люди сроднились, прочувствовали, продумали и пережили то, о чем на «гражданке» и не снилось.
Здесь надежное плечо сослуживца было важнее уставных отношений, воинских званий и формальной дисциплины, так как в условиях реальных боевых действий именно взаимовыручка, дружба и готовность прикрыть спину гарантировали выживание. На войне солдаты оказывались «в одном котле», где жизнь зависела от боевого братства.
Эта связь оказалась прочнее стали. Уже много лет Петр Анатольевич поддерживает теплые отношения с бывшими сослуживцами: один товарищ живет в Белоруссии, другой – в России.
«Николай был со мной в разведдозоре и получил пять пулевых ранений. Сумел выжить, подал заявление в Министерство обороны, поступил в военное училище и дослужился до полковника. Вот с какими парнями довелось служить!» – рассказывает Петр Анатольевич.
А как на войне ждали писем! Путь их был долгим.
«Это сейчас у всех мобильные телефоны. А тогда единственной связью с домом были эти маленькие кусочки бумаги, напоминавшие о том, что где-то далеко есть совсем другая жизнь – мирная и прекрасная. Когда чувствуешь, что тебя любят и ждут, это дает силы. Поддержка семьи очень важна», – уверен Петр Анатольевич.
Его письма из Афгана сохранились. И у самого ветерана боевых действий, и у младших поколений семьи есть возможность окунуться в военные будни брата, отца и деда.
Война – это не только бои. Это ещё и крохи обычной жизни, которые солдаты лелеяли как величайшую драгоценность. Снабжение здесь было превосходным, но тоска по дому пробивалась даже через армейский паёк.
«Готовили мы сами, но, несмотря на то, что всего хватало, иногда хотелось чего-нибудь домашнего. Умудрялись делать пельмени из тушенки – нарежем меленько мясо, подсушим и в тесто обернем. Лакомством для нас была руднянская сгущенка. Для меня словно привет с родины. Я ходил и хвалился всем: «Попробуйте, ребята, какую вкуснотищу у нас на Смоленщине производят!»
ВОЗВРАЩЕНИЕ К СЕБЕ
Демобилизовался ефрейтор Сергушкин через четыре месяца после планируемого – первыми уходили сержанты, а рядовой состав ждал ротации.
Да, он изменился. И не только внешне. В Афганистане, когда ты ежедневно на пике эмоционального напряжения, многое видится ярче, глубже, осознаннее. Происходит переоценка ценностей.
«Если изначально у тебя были правильные принципы – выживешь. Если нет – сломаешься. Здесь набираешься жизненного опыта, на войне все чувства оголяются. После Афгана начинаешь людей лучше видеть», – рассуждает Петр Сергушкин.
Для него нравственный ориентир – дед, погибший во время Великой Отечественной, сам же Петр Анатольевич является примером для младших братьев и сына.
«Я пришел из армии и не застал среднего брата – Виталия призвали на службу в Прибалтику. Сын Анатолий нес службу на ответственном участке в Брянской области. Так что все поколения моей семьи честно служили на благо Отчизны», – гордится Петр Анатольевич.
За судьбой парню ходить далеко не пришлось, она нашлась здесь же, в Магалинщине. С Галиной Леонидовной прожили почти 40 лет, вырастили дочь и сына, у них трое внуков. Сергушкин счастлив дружной крепкой семьей. И это тоже его победа мирного времени. Он вернулся к профессии водителя и остается верен ей всю жизнь. Теперь в кабине его авто не ощущается тревожной тишины перед засадой, а слышен мирный гул двигателя.
Его война никуда не ушла. Она осталась в шраме на ноге, в медалях, в лицах товарищей на пожелтевших фотографиях, в памяти о 19-летнем Серёге Мельнике. Она живет в нем самом – в той особой, «оголенной» чуткости к людям, о которой он говорит. В умении ценить тишину, семейный уют, вкус домашних пельменей и спокойный труд.
Сегодня он достиг тихой мудрости. Негромкой, прочной, как гранит. На прямой вопрос об Афганистане отвечает как солдат и как гражданин, проживший с этим грузом десятилетия: «В 18 лет об этом не задумываешься: Родина призвала, значит, в путь. Считаю, всё было сделано правильно. Я ни о чём не жалею, одно знаю точно: были мы там не зря и воевали честно».
В СТРОЮ БЕССМЕРТНОГО ПОЛКА
Все значимые события семья отмечает вместе. Как он признался, из всех мужских праздников 9 Мая – самая главная дата. Он стал Хранителем. Хранителем памяти о деде, о тех ребятах, что остались за перевалом…
«В День Победы надеваю форму и вместе с внуками мы идем в строю Бессмертного полка. Считаю, что они должны знать своих героев, и наша обязанность – рассказать им об этом», – считает ветеран-афганец.
Он – живая связь между эпохами. Между той войной и этим миром. Между долгом солдата и тихим счастьем человека.
История Петра Сергушкина – это суровая и честная летопись войны, написанная не чернилами, а пылью афганских дорог и кровью. Его рассказ – это памятник не только его личной стойкости, но и тысячам таких же «скал», на которых держалась армия.
Сегодня жизнь Петра Сергушкина измеряется не километрами опасных рейдов, а спокойным ритмом родной Магалинщины. Он живёт тихими, прочными радостями человека, который всё сделал так, как ему подсказывали совесть, честь и долг солдата, мужчины, отца. В этих трёх ипостасях он обрёл не просто обязанности, но глубочайший смысл и опору. Потому что Петр – это действительно «скала». Нерушимая в бою, надёжная в семье, незыблемая в памяти. Такая, на которой можно строить будущее.
Елена ТРУФАНОВА
